Дмитрий Евгеньевич Путинцев: «Специфика СК на транспорте – мы все время в движении, все время в дороге»


Путинцев Дмитрий Евгеньевич, руководитель Уральского следственного управления на транспорте  Следственного комитета Российской Федерации, генерал-майор юстиции.

 

- Расскажите о специфике Следственного комитета как отдельной структуры и об Уральском следственном управлении на транспорте как специализированном органе.

 

- В 2013 году постановлением правительства Российской Федерации учреждена новая памятная дата - День сотрудников следственных органов Российской Федерации. Пользуясь случаем, я хочу поздравить всех коллег с этим праздником. Тем более у нас в этом году несколько важных событий, 7 сентября будет 10 лет, как появился Следственный комитет. На мой взгляд, 10 лет – это знаменательная дата. Я с первых дней в Следственном комитете, со дня его основания как отдельной структуры. Как 7 сентября для себя решение принял, что посвящу себя службе в Следственном комитете, так и пошел в неизвестное. До этого я занимал должность прокурора Верх-Исетского района города Екатеринбурга.

 

- Почему вы из прокуратуры пошли в Следственный комитет?

 

- В то время в прокуратуре было свое следствие. И мне следствие всегда было ближе. Прокуратура без следствия – это прежде всего надзорный орган. Каждый для себя определялся, кому что ближе.

 

У меня 20 лет прокурорского стажа, и уже 10 лет в Следственном комитете. Ну что мы про меня, давайте про Следственный комитет. У нас ведь про Следственный комитет интервью (смеется).

 

Мы являемся специализированным следственным органом, но, несмотря на это, председатель СКР (Бастрыкин А.И., -прим. ЕАН) ориентирует нас прежде всего на защиту конституционных прав граждан. Основной принцип уголовного права и основная позиция – это неотвратимость наказания за совершенное преступление. Если говорить простым языком: если человек совершил что-то противоправное, мы в любом случае раскроем, разберемся и виновный понесет заслуженное наказание. Мы на этом стоим и много-много лет работаем, чтобы этого добиваться. У нас очень профессиональный коллектив. Все задачи, которые перед нами стоят, мы готовы выполнять на очень высоком уровне. По итогам 2016 года мы заняли 1 место в рейтинге специализированных управлений по своей специфике (внутренние ведомственные рейтинги по основным критериям и показателям работы, – прим. ЕАН). У нас высококлассные криминалисты, очень хорошая криминалистическая техника. В качестве примера: мы можем снять информацию с телефона, даже если вы ее полностью уничтожите. У нас есть гидролокаторы, есть приборы, которые позволяют найти закопанное тело на глубине 3-4 м. Есть атипичная техника: болотоходы, мотовездеходы, снегоходы, которые позволяют нам добраться до железнодорожных сходов, мест смертельных железнодорожных травмирований в труднодоступных местах. В данный момент у нас есть даже коптеры, и криминалисты проходят обучение, чтобы получить пилотские удостоверения.

Кроме всего прочего, как специализированный орган мы занимаемся расследованиями в области водного, воздушного и железнодорожного транспорта. Здесь мы добиваемся определенных результатов. У нас достаточно много уголовных дел в этой сфере, расследуем различные дела, но основные статьи – это статьи 263 и 238 УК РФ. Существенные правонарушения, с которыми мы боремся, - это незаконное получение компаниями-перевозчиками удостоверений для своих сотрудников, которые задействованы в перевозке, погрузке-выгрузке особо опасных грузов. Мы эти факты выявляем и даем юридическую оценку действиям всех причастных к этому лиц. Вопросы надзора в сфере безопасности на объектах транспорта относятся к компетенции Ространснадзора. С данной организацией мы также взаимодействуем, т.к. она решает вопросы железнодорожной безопасности. Например, в настоящее время в производстве находится уголовное дело в отношении руководителя одного из предприятий, который, по нашей версии, достоверно знал, что его работники не проходят реальное обучение. Обучение предусматривает выезды, командировки, определенное количество часов практики. А у него никто никуда не ездит, все как работали, так и работают. Один получает незаработанные деньги, другой – выдает удостоверения государственного образца, третий – покупает услуги, понимая, что сотрудники не имеют необходимой квалификации.

Надо понимать, что наша железная дорога перевозит много особо опасных грузов: кислоты, нефтепродукты, горюче-смазочные материалы. Поэтому расследование подобных уголовных дел занимает особое место. Сразу на ум приходит одно из уголовных дел по факту выброса в Челябинске. Вагон с аммиаком для соединения накатом столкнули с горки, и от столкновения с другим вагоном ящики с емкостями, наполненными амиаком, разбились, аммиак разлился и начал дымить. В результате выброса был нанесен вред здоровью жителям нескольких районов Челябинска. Потребовалось привлечение средств массовой информации для поиска и определения всех пострадавших в результате этой аварии.

Поскольку мы специализированный следственный орган Следственного комитета, наши следователи разбираются во всех технических нюансах эксплуатации транспорта, в том числе связанных, как я вам привел пример, и с транспортировкой грузов различных классов опасности.

Также мы расследуем уголовные дела по некачественному ремонту на железной дороге. Например, когда нарушается технология ремонта железнодорожного полотна. У нас в производстве был ряд таких уголовных дел в Нижнем Тагиле по фактам несоблюдения технологии при проведении ремонтных работ железнодорожного пути, в результате которых происходил сход железнодорожных составов. Как правило, мы устанавливаем виновность и тех, кто некачественно изготовил детали в нарушение технологии, и тех, кто принял эти работы, не проверив их качество. Есть специальные устройства, которые должны быть использованы при приемке работ. В управлении в производстве находится уголовное дело о служебном подлоге. В нем обвиняются должностные лица, которые при подписании актов выполненных работ даже не выходят и не смотрят на качество произведенных работ. Мастер доложил, что все в порядке, должностное лицо не глядя подписало. Ежегодно мы возбуждаем ряд подобных дел.

 

- С кем в своей работе взаимодействует ваше управление?

 

- В первую очередь – это прокуратура, осуществляющая надзор за следствием. Органы внутренних дел и Федеральная служба безопасности – выявляют нарушения, предоставляют нам материалы, а потом осуществляют оперативно-розыскные мероприятия. Например, в начале этого года в ХМАО совершено убийство с использованием огнестрельного оружия с особой жестокостью на железной дороге. Мы раскрыли преступление в течение дежурных суток благодаря совместной работе с органами внутренних дел. К нашей компетенции относится и общеуголовная преступность на объектах транспорта (вокзалы, аэропорты, поезда, самолеты, пароходы). Специфика такова: в поезде Новый Уренгой – Бишкек, перевозившем вахтовиков, гражданин Киргизии причинил тяжкие телесные повреждения гражданину Узбекистана. Поездная бригада – граждане Казахстана. Поезд находится в пути и в течение суток покинет пределы страны. Виновник где-то в поезде. Наши следователи подсаживались в поезд в северных территориях, собирали доказательства, выявляли виновных, и где-то в районе Оренбурга преступление было раскрыто, виновные сняты с поезда и арестованы.

 

- Управление отвечает за все уральские регионы. Какова специфика дорожных происшествий в каждом из них? Есть ли какая-то статистика, выводы?

 

- Да, у нас действительно большой разброс территории. Удаленность между нашим северным отделом на транспорте, который дислоцируется в Новом Уренгое, и южным, который дислоцируется в Оренбурге, три с небольшим тысячи километров. Всего у нас 14 городов дислокации, 10 отделов, которые расположены в 8 субъектах. Под наши контролем две железные дороги – Южно-Уральская и Свердловская. Это сотни поездов, которые курсируют ежесуточно.

А специфика следующая:

Если мы говорим о северной территории (ЯНАО, ХМАО), то основные происшествия там происходят на водном и воздушном транспорте. До 85% вертолетного парка страны находится на этих территориях. Обусловлено это тем, что железная дорога не слишком развита. Все перевозки идут по северному завозу – по рекам Обь, Кама, Иртыш. В связи с этим происшествия на транспорте – это затопление, столкновение судов, когда суда садятся на мель.

Если говорить про южную территорию (Челябинск, Оренбург) – здесь в основном происшествия на железнодорожном транспорте. Например, Миасс и Златоуст расположены в горной местности, там происходят обрушения скалы, приводящих к сходу составов.

На юге (Оренбург) много авиационных событий, связанных в том числе с использованием воздушного транспорта в сельском хозяйстве.

В Свердловской области всего понемногу, но меньше происшествий на водном транспорте, т.к. у нас нет водных артерий и, следовательно, перевозок на водном транспорте.

 

- Несмотря на отсутствие больших водных артерий в Свердловской области, есть ли проблема частных перевозок, прогулочного водного транспорта, который используется на небольших водоемах и реках?

 

- По Свердловской области в этом году таких дел не было, а в Перми на данный момент возбуждено два уголовных дела об оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей. Если коротко – перевозка пассажиров на теплоходах по Чусовой в нарушение установленных правил судоходства. ГИМС (государственная инспекция маломерных судов, – прим. ЕАН) и полиция выявляют такие нарушения, мы даем им правовую оценку.

 

- Какие правила при оказании подобных услуг нарушаются чаще всего?

 

- Не проводится инструктаж, нет индивидуальных средств спасения, нет средств пожаротушения, перегруз на судне и т.п. В прошлом году на озере Тургояк перевозчик вместо восьми посадил в лодку семнадцать человек, лодка перевернулась, один человек не смог выплыть и утонул. В Нижнем Тагиле обвиняемый приобрел железный понтон, построенный для перевозки крупногабаритных грузов, переоборудовал его для катания в Нижнетагильском пруду и оказывал услуги жителям города. Это уголовное дело уже прошло первую инстанцию.

 

- Отвечает ли управление за проверки в отношении организаций, занимающихся экстремальными видами спорта, такими, как полеты на дельтапланах, воздушных шарах?

 

- Да, мы проводим подобные проверки. Граждане используют самодельные дельтапланы, паролеты, парапланы для оказания развлекательных услуг.

 

- Правильно я понимаю, что их не нужно регистрировать?

 

- У нас все пилотские удостоверения выдаются Росавиацией, но частным лицам они выдаются для индивидуального использования – летай сам. Перевозить пассажиров имеет право пилот с коммерческим удостоверением. У нас есть в производстве ряд таких уголовных дел, возбужденных по факту оказания услуг гражданам по организации полетов на самодельных летательных аппаратах.

 

- Можно сказать, что таких инцидентов, связанных с частными, развлекательными перевозками стало больше?

 

- На протяжении этих девяти лет - на одном уровне, а в этом году наблюдается даже снижение. Т.е. роста нет. Мы стараемся сообщать людям посредством СМИ, что подобные услуги опасны для жизни и здоровья. Как правило, у таких организаций нет никаких гарантий и документов, только красивые призывы получить адреналин.

 

- Какие документы должен запросить потребитель, если он хочет прыгнуть с парашютом?

 

- Я бы рекомендовал прыгать с парашютом только через ДОСААФ (улыбается).

 

- Если удостоверения выдаются пилотам определенными организациями, значит, можно вести профилактику на уровне конкретных людей. С кем вы взаимодействуете по этому вопросу?

 

- Мы работаем с Росавиацией. Жесткий контроль пилоты проходят в первую очередь при приеме в авиакомпании, которые занимаются гражданскими перевозками. Кроме авиакомпаний, которые на слуху, это еще и транспортные компании. Росавиация при трудоустройстве проверяет законность выдачи пилотских удостоверений. Если есть сомнения, подключаемся мы (Следственный комитет, – прим. ЕАН). Часто встречаются случаи поддельных удостоверений. Например, документ выдан на другую фамилию или человек не проходил обучение.

 

- Можно ли сказать, что за прошедшие 10 лет парк частных самолетов стал больше?

 

- У нас нет таких данных. Этим занимаются свои контрольные и надзорные органы в области авиации. Росавиация, прокурор на транспорте и др.

 

- Несмотря на множество несчастных случаев на ж/д, опасных, незащищенных участков на путях пока еще много. Работаете ли вы как-то по этой теме? Обращаетесь к дорожникам, муниципалитетам, проводите ли проверки?

 

- Есть станция «Первомайская» в Екатеринбурге, на этом отрезке железной дороги, пока не появились заградительные щиты, люди гибли регулярно. Нашими усилиями и усилиями прокуратуры РЖД обязали их установить. За 5 прошедших лет на этом перегоне не зафиксировано ни одного случая смертельного железнодорожного травмирования. Точно такой же ситуацией сейчас мы занимаемся в Перми. Например, организован безопасный проход от завода до станции, но он длиннее, и заводчане переходят там, где им удобно. Мы сейчас добиваемся установки на этой станции ограждения. Есть случаи нахождения несовершеннолетних на крупных железнодорожных узлах, потому что там также нет защитных ограждений. У нас во всех регионах есть соглашение, в т.ч. с уполномоченными по правам несовершеннолетних. Мы передаем информацию им, обращаемся в опеку, ставим на вид главам районов и губернаторам, для того чтобы принимались конкретные меры по предотвращению подобных случаев. К сожалению, сводки пестрят сообщениями о нахождении несовершеннолетних на объектах транспорта без присмотра взрослых.

 

- Кроме Перми, где еще есть подобные опасные участки, на которых вы добиваетесь постановки защитных заграждений?

 

- Каждый год мы проводим анализ и выявляем перегоны, где фиксируется больше всего происшествий. Далее мы направляем информационные письма прокурору и начальнику дороги.

По нашей инициативе проводятся координационные совещания глав регионов. Выносятся постановления с планом профилактики этих происшествий. В целом можно сказать, что в Пермском крае и Свердловской области высокий уровень железнодорожного травмирования.

 

- Если у РЖД нет финансирования на подобные мероприятия, они будут отложены?

 

- У прокурора есть полномочия обязать выполнить те или иные мероприятия, он обращается с иском в суд и обязывает железную дорогу провести эти работы, несмотря на отсутствие финансирования.

 

- Скажите, почему в случае гибели или травмирования на железнодорожных путях по несовершеннолетним всегда возбуждается уголовное дело, а по совершеннолетним – нет?

 

Да, бесспорно, у происшествий с детьми особый статус. Не все следственные действия можно провести в рамках доследственной проверки, иногда требуется провести следственный эксперимент. Он проводится только в рамках возбужденного дела. Криминалисты нашего управления полностью моделируют ситуацию происшествия: закрывается железная дорога (т.н. окно), выставляются статисты, тот же самый тепловоз разгоняется до той же скорости. Нам важно расследовать, мог ли машинист предотвратить столкновение или нет.

 

- Т.е. дела по детям всегда на особом контроле и требуют проведения следственных экспериментов?

 

- Безусловно. Однако следственный эксперимент проводится и по другим случаям. Например, ко мне обратилась на приеме мать погибшего, по ее обращению был проведен следственный эксперимент, в результате которого мы установили вину помощника машиниста.

 

- Предлагаю обсудить последний случай с самолетом «Уральских авиалиний», когда он выкатился за пределы взлетно-посадочной полосы. Занимаетесь ли вы такими случаями?

 

- Статья 263 УК РФ подразумевает наступление последствий: смерть или другие тяжкие последствия. Если их нет, то случай рассматривается в другой плоскости. Есть контрольные органы, которые дают свою оценку: Росавиация, прокуратура. Они проводят свои проверки.

Но моя личная позиция следующая: если в сложных условиях пилоты, используя все свое мастерство, смогли посадить самолет и не допустить жертв среди пассажиров, то в этом случае надо быть благодарными пилотам. В этих случаях нет виноватых, здесь, наоборот, есть высокий профессионализм пилотов.

- Какое происшествие за 10 лет работы запомнилось вам больше всего и почему?

- Пермский Boeing, 2008 год. Самолет авиакомпании «Аэрофлот-Норд» (в данный момент не существует, – прим. ЕАН) разбился на территории Перми при посадке, 88 человек погибли. По большому счету мы только образовались. У нас не было в достаточном количестве криминалистического оборудования. Осмотр места происшествия занял две недели. Был очень большой разброс осколков самолета – длина 5 км, ширина 1 км. Все осложнялось тем, что это была территория города и территория железной дороги. Образовалась огромная пробка из поездов. Наша задача была не только четко и качественно отработать, но и как можно быстрее убрать самолет с железной дороги. Если мне не изменяет память, то в осмотре места происшествия участвовали только 150 следователей-дознавателей из различных ведомств. Это дело долго расследовалось, решение принято.

В завершении еще раз хочу поздравить коллег с прошедшим праздником.

http://eanews.ru/news/society/Dmitriy_Putincev__Specifika_SK_na_transporte___my_vse_vremya_v_dvizhenii_vse_vremya_v_doroge_03_08_2017/